Неточные совпадения
Но осенние вечера в городе не походили на длинные, светлые дни и вечера в
парке и роще. Здесь он уж не мог видеть ее по три раза в день; здесь уж не прибежит
к нему Катя и не
пошлет он Захара с запиской за пять верст. И вся эта летняя, цветущая поэма любви как будто остановилась,
пошла ленивее, как будто не хватило в ней содержания.
Не желая встречи с Безбедовым, Самгин
пошел в
парк, а через несколько минут, подходя
к террасе дома, услыхал недоумевающие слова Турчанинова...
— Отчего не мочь? Мо-ожет. Они даже друг друга бьют.
К Татьян Лексевне приехал улан, повздорили они с Мамонтом, сейчас пистолеты в руки,
пошли в
парк, там, около пруда, на дорожке, улан этот бац Мамонту — в самую печень! Мамонта — на погост, улана — на Кавказ, — вот те и вся недолга! Это они — сами себя! А про мужиков и прочих — тут уж нечего говорить! Теперь им — поди — особо не жаль людей-то, не ихние стали люди, ну, а прежде все-таки жалели — свое добро!
— От Келлера слышал (я
к тебе заходил), «в парк-де
пошел»: ну, думаю, так оно и есть.
Он
пошел по дороге, огибающей
парк,
к своей даче. Сердце его стучало, мысли путались, и всё кругом него как бы походило на сон. И вдруг, так же как и давеча, когда он оба раза проснулся на одном и том же видении, то же видение опять предстало ему. Та же женщина вышла из
парка и стала пред ним, точно ждала его тут. Он вздрогнул и остановился; она схватила его руку и крепко сжала ее. «Нет, это не видение!»
Было семь часов пополудни; князь собирался
идти в
парк. Вдруг Лизавета Прокофьевна одна вошла
к нему на террасу.
В прошлое воскресенье, взяв отпуск,
пошли они в город
к своим портным, примерить заказанную офицерскую обмундировку. Но черт их дернул
идти обратно в лагери не кратчайшим привычным путем, а через Петровский
парк, самое шикарное дачное место Москвы!
Наконец, она нервно тряхнула головой, как бы стараясь выбросить из нее неотвязные мысли, порывисто встала и нервною походкою сошла с террасы и
пошла по направлению
к «старому
парку», любимому месту ее одиноких прогулок. Забившись в самую глушь, она села на скамейку и снова задумалась.
Не застав княжну на террасе, зная ее привычки,
пошел искать ее по аллеям «старого
парка» и, как мы видели, предстал перед нею в ту минуту, когда она пришла
к роковому решению.
Разговор перешел затем на другие темы; граф предложил пройтись в
парк и,
идя рядом с немного отставшей от Натальи Федоровны Екатериной Петровной, наклонился
к ней и тихо сказал...
Парк был почти пуст, и лишь редко где мелькали романические пары, но и те сырость гнала по домам. Горданов повернул и
пошел к даче Висленевых, но окна дома были темны, и горничная сидела на крыльце.
Горданов завернулся и снова
пошел в
парк, надеясь встретить Тихона Ларионовича, и он его встретил: на повороте одной аллеи пред ним вырос человек, как показалось, громадного роста и с большою дубиной на плече. Он было кинулся
к Горданову, но вдруг отступил и сказал...
Концерт над стеклянными водами и рощами и
парком уже
шел к концу, как вдруг произошло нечто, которое прервало его раньше времени. Именно, в Концовке собаки, которым по времени уже следовало бы спать, подняли вдруг невыносимый лай, который постепенно перешел в общий мучительнейший вой. Вой, разрастаясь, полетел по полям, и вою вдруг ответил трескучий в миллион голосов концерт лягушек на прудах. Все это было так жутко, что показалось даже на мгновенье, будто померкла таинственная колдовская ночь.
Я взглянул на Глумова и встретил и его устремленные на меня глаза. Мы поняли друг друга. Молча
пошли мы от пруда, но не
к дому, а дальше. А Праздников все что-то бормотал, по-видимому, даже не подозревая страшной истины. Дойдя до конца
парка, мы очутились на поле. Увы! в этот момент мы позабыли даже о том, что оставляем позади четверых верных товарищей…
Побеленная штукатурка дома делала впечатление выстроенного вновь здания, и, кстати сказать, эта печать свежести далеко не
шла к окружающему вековому
парку и в особенности в видневшемуся в глубине его шпицу беседки-тюрьмы с роковым пронзенным стрелою сердцем.
Князь Сергей Сергеевич и княжна Людмила прошли между тем цветник и повернули в одну из аллей
парка. Они
шли прямо
к тому месту, где высилась заветная беседка, верхняя часть которой была красиво освещена красноватым отблеском солнечных лучей.
Хуньхепу было битком набито обозами и артиллерийскими
парками. Все фанзы были переполнены. Мы приютились в убогом глиняном сарайчике.
Пошли пить чай
к знакомым врачам стоявшего в Хуньхепу госпиталя.
Голоса стали приближаться. Саня подошла
к тому месту, где верхняя возвышенность
парка начинала
идти под гору, и, стоя за деревьями, глядела вниз.
Парк этот разделяли глубокие балки, обросшие дубом и кленом, местами березой. Наверх
шли еще влажные дорожки, вдоль обрыва и крест-накрест
к площадке, где между двумя липовыми аллеями помещались качели. Остатки клумб и заросшие купы кустов выказывали очертания барского цветника, теперь запущенного.
Тихое и теплое утро, с мелкими кудрявыми облачками в сторону полудня, занялось над заказником лесной дачи, протянувшейся за усадьбой Заводное. Дача, на версту от
парка, вниз по течению, сходила
к берегу и перекидывалась за Волгу, где занимала еще не одну сотню десятин. Там обособился сосновый лес; по заказнику
шел еловый пополам с чернолесьем.
Гулять по
парку было еще сыро. Вниз,
к реке, она не решалась спускаться одна. Вот после обеда, когда ее старшая тетка ляжет отдохнуть, она
пойдет к реке, если подъедет Николай Никанорыч
к обеду.
Князь в самом деле замышлял что-то странное: поутру он, действительно, еще часов в шесть вышел из дому на прогулку, выкупался сначала в пруде,
пошел потом по дороге
к Марьиной роще,
к Бутыркам и, наконец, дошел до
парка; здесь он, заметно утомившись, сел на лавочку под деревья, закрыв даже глаза, и просидел в таком положении, по крайней мере, часа два.
Выпал первый снег. Он
шел всю ночь, и на утро армия сторожей и рабочих разгребала лопатами проходы
к академическим зданиям. В
парке снег лежал ровным пологом, прикрывая клумбы, каменные ступени лестниц, дорожки. Кое-где торчали стебли поздних осенних цветов, комья снега, точно хлопья ваты, покрывали головки иззябших астр.
Время
шло. Студенты съезжались с каникул, дачи пустели, публика поредела. Генерал захворал и не показывался в
парке. Я заходил
к нему, но он не принимал.
Мне приходилось принимать от Урманова студенческую кассу, и мы
шли к нему на Выселки по главной аллее
парка, когда генерал с молодой дамой опять вышли из боковой аллеи.
Все
пошли в
парк к воксалу.
Она стала часто дышать и быстро-быстро
пошла, но не
к дому, а дальше в
парк.
Мы сняли колокольчик и стали подыматься по довольно крутому взвозу, который
шел в огиб
парка и постоянно держал нас в каком-то секрете от збмка и других строений, так что мы чем ближе
к ним приближались, тем меньше их видели.
По новой дороге, в направлении от
парка к перекрестку, слышалась приближавшаяся песня. Какой-то беззаботный гуляка
шел неторопливою походкой и громко пел. Весь напитавшись за вечер мелодиями из опереток, он изливал теперь из себя веселые шансонетки, и звуки раскатывались далеко по росе. Служивый встал, поднял на дороге камень и стал неторопливо обвязывать его платком, которым был опоясан по животу.
Пошел бродить по
парку. В душе была обида и любовь, и пело слово: «Исанка!» В
парке стояла теплынь, пахло сосною. Всюду на скамейках и под деревьями слышались мужские шепоты, сдержанный девичий смех. На скамеечке над рекою, тесно прижавшись друг
к другу, сидели Стенька Верхотин и Таня.
Они вместе вышли. Он проводил ее до самой околицы деревни, потом медленно
пошел назад. В
парке шла обычная ночная жизнь, слышался мужской шепот, девичий смех. Борька темными лесными тропинками пробрался
к пруду, перескочил в густой крапиве через кирпичную ограду. В этой части сада никого не было слышно. В конце запущенной боковой аллеи, у канавы, за которою было поле, стояла старенькая скамейка.
Коромыслов(подходя). Ну, Лизок, луна восходит и нам время в
парк. Вы мне еще обещали какой-то гриб показать при лунном свете. А ты, Алексей,
пойди к Татьяне Андреевне, я уж не могу, надоело, а ты и со старухами умеешь обращаться.
И
пошли мы всей «бандой»
к Бранденбургским воротам, а оттуда в
парк. Разговор сейчас же зашел именно о Тиргартене. Гончаров восхищался этим удобством: иметь под боком, в центре города, такую обширную и прекрасную прогулку. Дорогой было удобно оглядеть его.
Идет к хозяйке. Как вчера уговорено, берет в мешочек пирога, два яйца, ветчины, полбутылки водки, и, чуть занимается заря, они с Яшей выходят со двора и
идут к Петровскому
парку. Они не одни. И впереди
идут, и сзади догоняют, и со всех сторон выходят и сходятся и мужчины, и женщины, и дети, все веселые и нарядные, на одну и ту же дорогу.